1. INTRODUCTION
явление университетов и становление высшего образования сыграли огромную роль в социальном, экономическом, политическом и культурном развитии Европы. Без пристального изучения университетской истории невозможно исследовать многие процессы средневековой эпохи. Это образование централизованных монархий, сложные перипетии политической борьбы между светской и духовной властью, развитие средневековых городов, которые, собственно, положили начало университетской жизни и светскому образованию, и ряд других не менее важных аспектов общественного развития.
Многие вопросы социально-экономического нана феодального общества нельзя рассматривать в отрыве от культурной истории, понимаемой в широком смысле. Средневековые университеты являлись СЛОЖНЫМ организмом, СТОЯВШИМ B центре социокультурной жизни Европы. Поэтому они очень чутко реагировали на все изменения, происходящие в социальной, политической духовной сферах средневекового общества.
II. Историографический Обзор
История английских университетов была достаточно слабо отражена в отечественной литературе хX в. по сравнению с другими странами континентальной Европы [Игнатович, 1861; Суворов, 1897; Липатникова, 1958; Университеты, 1990; Традиции, 1995; Рутенбург, 1986].
В новейших отечественных исследованиях, появившихся в начале ХХI в., этой проблеме уделяется гораздо больше внимания [Лычагин, 2001; Евсеев, Панютина, 2003; Евсеев, 2011; Гусева, 2012; Гусева, 2014; Гусева, 2015; Гусева, 2018; Евсев, 2012; Евсеев, 2016.]. В этих работах рассматриваются самые разнообразные вопросы из *3НИ английских средневековых университетов. Взаимоотношения с католической церковью и городскими властями, становлении библиотек, регулирование досуга школяров, влияние Реформации Ha карьеры выпускников университетов И Т. Д. Однако об отношениях городской и университетской корпораций уделено немного внимания ТОЛЬКО B кратких публикациях Лычагина А.В. [Лычагин, 2001], Гусевой М.А. [Гусева, 2012] и, частично, в нашей публикации 2003 г. [Евсеев, Панютина, 2003]. В последних работах Гусевой M.A. затронуты административные ПОЛНОМОЧИЯ городских и университетских властей Кембриджа [Гусева, 2014; Гусева, 2015; Гусева, 2018]. B этих кратких публикациях авTоp совершенно справедливо указывает Ha возрастание роли функционального потенциала университетских властей уменьшение ВЛИЯНИЯ муниципальных органов самоуправления в Кембридже. Однако, собственно, о самих эпизодах противоборства горожан и школяров в Оксфорде и Кембридже, их инициаторах, причинах, их породивших, фактически ничего нет, кроме достаточно лаконичных упоминаний о наиболее значимых событиях в этих университетских центрах.
В англоязычной литературе имеется большое количество работ общего характера по истории английских университетов [Rashda, 1935; Curtis, 1959; The University. 1975; The History, 1986]. Особенно это касается труда Р. Рашделла, который и в настоящее время остается востребованным по своей информационной насыщенности. На протяжении всего хX века университетская тема остаётся актуальной в англоязычной историографии. Во второй половине этого столетия об университетах Оксфорда и Кембриджа писали такие исследователи как М. Ченей, А. Розенталь, А. Коббан и др. [Сhепеу, 1967; Rosenthal, 1969; Cobban, 1975; Cobban, 1988]. B СВОИХ работах они рассматривают самые разнообразные проблемы английских средневековых университетов: историю отдельных колледжей факультетов, вопросы благотворительной деятельности, особенности преподавания различных дисциплин, включая каноническое и гражданское право, карьеры выпускников и т. д. Наиболее показателен с точки зрения широкого охвата проблем средневековых английских университетов является, конечно, труд A, Коббана, который рассматривает историю старейших университетов Англии от возникновения и до конца XV века [Соббап, 1988]. В этой работе дана широкая картина жизни академического сообщества Оксфорда Кембриджа, от организации управления колледжами до социокультурной среды обитания школяров. B конце КНИГИ дана обширная библиография по данной проблеме [Соббап, 1988: 414-437]. Однако следует отметить, что в начале xXI века интерес к истории средневековых английских университетов B англоязычной историографии несколько снизился.
В настоящей статье мы ставим скромную задачу: познакомить отечественного читателя с некоторыми аспектами английских университетов в начале их становления в XII-ХIV вв. В частности, постараемся показать достаточно сложные взаимоотношения университетской и городской корпораций: причины их противоборства, примеры кровопролитных конфликтов их последствия. Они отличались от той идиллической картины, которую описывал Джефри Чосер в своем знаменитом произведении «Кентерберийские рассказы», повествуя о Душке Николасе, снимавшим комнату у плотника в Оксфорде [Чосер, 1988: 112-113].
Возникновение университетов в Оксфорде и Кембридже было стимулирующим фактором дЛЯ развития данных городов. Появление преподавателей и студентов, которые должны были жить и работать в данном городе, являлся очевидной выгодой и для горожан. В середине ХIV в. по данным налогообложения 1377 г. в Оксфорде было 2357 лиц, платящих налог, и город занимал 14 место по данному рейтингу в стране, а Кембридж имел 1902 налогоплательщика и находился на 20 месте из 42 провинциальных городов [Носкіипs, 1959: 176]. Эти данные говорят о том, что их экономическое положение было вполне удовлетворительным. Однако несмотря на эти хозяйственные выгоды, выпавшие na долю горожан, привилегии, последовательно оказываемые университетам английскими королями, и, прежде всего, Генрихом II [Кібге, 1962:268-324; The Privileges, 1824: 5-53] приводили к периодическим столкновениям между горожанами и учёными. Возникшее противостояние имело двойственное происхождение. Оно проистекло из привилегированного положения университетских обитателей в качестве клириков и всё более возрастающей роли ректоров в юридической, социальной и экономической жизни горожан.
Появление университетов в качестве важных факторов в городских делах привело к ограничению полномочий муниципальных властей.
Несмотря на множество спорных вопросов например, совместное установление платы за жильё, арендованное школярами, - сотрудничество между представителями университета и города являлось нормой, но иногда мирный ход их взаимоотношений нарушался серьёзными конфликтами. В 1248 году в Оксфорде шумная ссора повлекла за собой убийство шотландского студента, после чего университет потребовал прекращения чтения лекций. Епископ Линкольна Роберт Гросстест пригрозил нарушителям постановления отлучением, а муниципалитет, в результате королевского вмешательства, был оштрафован на восемьдесят марок [Кібге, 1962: 274-275]. Генрих II, занимаясь решением этого вопроса, старался ввести принцип, согласно которому в случае признания любого жителя Оксфорда виновным в убийстве или причинении вреда учёному, вся светская община города должна была взять на себя ответственность и понести последующее наказание [Thе Меdiаеval, 1917:18-19]. По королевской хартии от 18 июня 1255 году были предприняты дальнейшие усилия по защите оксфордских учёных от нападок городских жителей. Было установлено, что четыре члена городского управления и восемь горожан должны были действовать в качестве помощников мэра и судебных приставов в вопросах нарушения спокойствия. Они должны были иметь возможность в судебном порядке преследовать злоумышленников, нарушителей покоя и бродяг, а также тех, кто укрывал уголовников [Тhе Меdаеval, 1917:19-21]. Полномочия ректора университета, охватывающие сферы гражданской. уголовной и церковной юрисдикции, расширялись постепенно. Это происходило через серию королевских хартий и папских пожалований. К ХIV веку оксфордский й кембриджский ректоры достигли значительной власти, не превзойдённой в средневековый период где-либо в других университетах на континенте [Соббап, 1988: 259]. Они получили судейство по всем гражданским тяжбам между учёными и горожанами, за исключением вопросов земельной собственности, и по всем уголовным делам между ними в пределах Оксфорда и Кембриджа, не считая убийств и нанесений увечий, оставшихся B компетенции королевского суда.
Оксфордский образец взаимоотношений между городской и университетской корпорациями был воспроизведен и в Кембридже. Хартия Генриха II от 22 февраля 1268 года, была написана по образцу хартии, пожалованной Оксфорду B 1255 году. Функции городской корпорации B поддержании закона порядка была сформулированы следующим образом: два члена городского управления и четыре старейших ророжанина − при содействии двух принявших присягу мужчин каждом церковном приходе, должны были содействовать мэру и судебным приставам в сохранении спокойствия в интересах как клириков, так и мирян [Aппals оf Сатьidge, 1842: 50-51]. Университет выражал недовольство тем, что эти функции выполнялись некомпетентно, и B апреле 1270 рода было подписано новое соглашение при содействии наследника престола. По нему поддержание закона порядка становилось совместным делом университета и ророда. Согласно этой хартии, десять горожан - семь из города и три из предместий - должны были ежегодно избираться вместе с пятью учёными из английских графств, тремя из Шотландии, двумя из Уэльса и тремя из Ирландии, и все вместе они несли ответственность 3a сохранением мира. Академическое сообщество должны было оказывать пОМощь горожанам задержании правонарушителей, будь то клерикальные иЛи светские. Избранным представителям академического сообщества вменялось B обязанность составление списков начальников и обитателей общежитий с тем, чтобы легко устанавливать и наказывать незаконных жителей; изгонять из университета и города Кембриджа упорных правонарушителей, a B случаях затруднений прибегать к помощи короля И его тайного совета; и, наконец, как клирики, так и горожане давали клятву поддерживать привилегии университета [Annals of Cambridge, 1842: 52-53].
Однако эТИМ соглашением не удалось остановить разногласия между университетской корпорацией и горожанами в Кембридже. Усиление привилегий университетской корпорации, конечно вызывало недовольство стороны горожан. Фактически это стал ОСНОВНОЙ причиной дальнейшего противоборства городской и университетской корпораций. При этом последние неизменно пользовались поддержкой не только церковной, но и королевской власти. Надо иметь ввиду, средневековые университеты B Западной Европе начинали свою деятельность с разрешения церковных властей. Тоже самое было и в Англии. Вслед за своими собратьями в Париже оксфордские учёные потребовали обладания привилегированным клерикальным статусом, предоставляющим им иммунитет от юрисдикции светских судей [Соббап, 1988: 45]. Эта ситуация привела тому, что члены университетской корпорации – преподаватели, учащиеся обсуживающий pерсонаl, который относился университету были B судебном административном отношении подчинены только ректору и на них распространялось каноническое право, которое было более мягкое, чем гражданское законодательство. Ректор действовал фактически как независимый сеньор в пределах своей юрисдикции. Эта ситуация стала обостряться к концу XII в., когда университетские корпорации Оксфорда и Кембриджа получили новые хартии от королевской власти, которые ограничивали права городской корпорации.
С начала XII столетия оксфордский ректор определённо претендовал на юрисдикцию над всеми без исключения: университетскими слугами, но категории «привилегированных лиц» впервые были официально установлены Эдуардом B хaртии 1290 roдa [The Mediaeval Archives, 1917: 88- 94]. Согласно этому документу, неакадемический персонал, являвшийся объектом ректорского суда и освобождённый из-под городской юрисдикции на то время, пока он остаётся B пределах окрестностей университета, представлен слугами учёных, торговцами пергаментом, художниками- иллюстраторами, церковными сторожами, писарями, цирюльниками и всеми НОСИВШИМИ ливреи или мантии клириков. Увеличение числа «привилегированных ЛИЦ» B Оксфорде Кембридже неизбежно вело к конфликту C городской корпорацией, T.K. вместе с академическим сообществом (преподавателями и школярами),«привилегированные лица» избежали многих обязанностей и налогов, городских жителей, и оказались освобождены, во МНОГИХ важных отношениях, из юрисдикции городских судов. Фактически это означало двоевластие B университетских городах. Конечно, Takoe положение вызывало недовольство ророжан и нередко выплескивалось в достаточно крупные и кровопролитные конфликты.
В мае 1322 года в Кембридже разразился серьёзный конфликт. Хронист B анналах Кембриджа пишет, что большая группа горожан во главе с мэром и бейлифом напали на колледжи, общежития и постоялые дворы, занятые учёными и школярами, некоторые из которых были ранены, а другие отправлены в тюрьму. Во время этих бесчинств было разграблено МНОГО КНИГ имущества, убит приходской священник Уолтер де Скелтон, уничтожены предписания, касающиеся привилегий университета, которые были растоптaны тoлпой [Ánnals of Cambridge, 1842: 79]. Университет немедленно доложил королю об этих беспорядках и потребовал сурового наказания, ибо ни один школяр не может далее оставаться в этом месте. Король, который находился в Йорке для похода на Шотландию, уже 18 мая отправил комиссию для судебного разбирательства. Симон де Рифхам (мэр). Ребер де Бюри (бейлиф) и ещё 319 человек были арестованы за их участие в этих событиях [Annals of Cambridge, 1842: 79].
Более серьёзные и драматические вооружённые события произошли в Оксфорде. Им стал бунт в День Святой Схоластики. В Анналах Оксфорда описание этих беспорядков занимает болеe 12 страниц [Anпals of Оxford, 1871: 227-239]. Издатель отмечает, что хронист, описавший эти события принадлежал к монашеской братии, и был не очень аккуратен и слишком эмоционален по отношению к горожанам. Этот аспект, в частности, заметил и антиквар XVII в., который пытался атрибутировать данный документ [Anпals оf Оxford, 1871: 235].
Эти кровавые события началась во вторник 10 февраля 1355 г. Как описывает хронист прологом к бунту послужили драка в таверне Свайндлесток (Swупdestосk). Туда пришли Уoлтер де Спрингхауз и Роджер де Честерфилд, школяры университета вместе с шумной компанией и заказали вина, чтобы выпить в честь дня Святой Схоластики. Вино им принес виноторговец Джон де Кройден и спросил их мнение о нём. Выпив вина, ОНИ заявили emу, что оно отвратительно и потребовали принести графин более лучшего сорта. Джон де Кройден, возмущенный оскорблением ero напитка, заявил, что ВИНО прекрасное, а парни на своих уроках ничего не знают о производстве вина. В ответ на это Роджер де Честерфилд бросил в его голову сосуд с вином. После этого началась драка и школяры убежали [Annals of Оxford, 1871: 227-229]. В другой хронике названы иные инициаторы нападения на школяров. Среди них были Джон де Берефорд (владелец таверны), Ричард Форестер и Роберт Лардинер [Охford City, 1891: 245]. Однако суть происходивших событий от этого не изменилась.
Слухи о этой ccope быстро распространились. Далее хронист пишет, что зазвонил городской колокол на церкви Св. Мартина и горожане стали вооружаться луками и стрелами, а в ответ и в храме Св. Марии, которая относилась к университету, стали призывать к оружию школяров. Начались столкновения ророжан представителями университетской корпорации. Как отмечает хронист вскоре начались сумерки, но к этому времени уже было несколько человек убито и смертельно ранено [Aппаls оf Охfоrd, 1871: 230]. Надо иметь ввиду, что это была зима и темнота наступала рано. На следующий день в среду после восхода солнца учащиеся собрались в храме Св. Марии вместе с ректором. Школярам было запрещено носить с собой оружие и даны мирные прокламации для студентов [Annals оf Оxford, 1871: 230]. Однако эти меры были безуспешны конфликт продолжался. Группа ророжан еще до обеда ворвалась в Августинский колледж, где шли занятия и разгромила eго. Затем кровавый Конфликт произошел в Бьюмонте между 4 дюжинами горожан и небольшой группой школяров, которых ОНИ побили. Студенты старались закрыться в своих хостелах внутри города. Хронист пишет, что горожане послали B ближайшие деревни, чтобы те вооружались и пришли им на помощь [Anпals оf Оxford, 1871: 231]. Академическое сообщество поспешило в свои комнаты за оружием и вышло на улицы. Чтобы не допустить крестьян в город несколько храбрых школяров, сообщает хронист, побежали к северным воротам и успели их закрыть перед крестьянами [Anпals оf Оxford, 1871: 232]. Тоже они хотели сделать и с западными воротами, но не успели. Хронист пишет. что почти 2 тыс. крестьян вмешались в битву с криками «Убивай и разрушай» [Annals of Оxford, 1871: 232]. Конечно, такая цифра вызывает сомнения. Это явное преувеличение, но следует учитывать, кто был автором этих строк. Этот клирик был, конечно, на стороне университетской корпорации и действия горожан и крестьян описывал в очень негативных выражениях, в частности, за попытку снять скальп с тонзуры некоторых капелланов, попавших в руки городских варваров [Annals of Оxford, 1871: 234].
C обеда и до темноты горожане и академическое сообщество сражались врукопашную алебардами, луками на улицах ророда. Вдохновленные пОМОщЬю крестьян, горожане усилили натиск. Студенты побежали в ближайшие университетские здания и закрыли ворота перед нападающими. Однако было несколько отелей, где хозяевами были горожане и если студенты не убежали, то они подвергались разграблению. Хронист пишет, что ne менее 5 отелей попали в руки горожан и было разграблены от книг и мебели до продуктов на кухне, а одна из гостиниц была сожжена [Anпаls оf Оxfогd, 1871: 233]. С темнотой столкновения прекратились. Далее хронист продолжает, что власти ророда и университета отважились пройти по улицам B темноте, объявляя от имени короля, что любой, кто захватил − или повредил университетские вещи будет оштрафован за свое преступление [Аппаls оf Oxford, 1871: 233].
На следующее утро (четверг), когда ректор и наиболее важные оксфордские городские чиновники едва выехали за городские стены, чтобы отправиться к королю в Вудсток, снова зазвонил колокол на Св. Мартине, собирающий горожан и бунт продолжился. Хронист отмечает, что были выбиты ворота некоторых университетских зданий, а всего было захвачено и разграблено 14 отелей [Anпals оf Охford, 1871: 234]. Однако, пишет далее автор анналов, ярость горожан прошла, ибо войска были посланы королем из Вудстока для защиты школяров и в пятницу бунт не возобновился. Список потерь был составлен университетом для информирования епископа Линкольна. Среди пострадавших было почти 25 человек убитых и смертельно раненых, из них большинство принадлежало к университетской корпорации или были клириками. 5 человек из них были выходцами из Ирландии [Anпals of Оxford, 1871: 237]. В ходе затянувшейся борьбы многие с той и с другой стороны были ранены, а некоторые убиты, и, кроме того, большое количество домов и академических построек оказались разгромлены [Охfогd City, 1891: 245-268].
В результате королевского расследования этих событий несколько главных оксфордских городских зачинщиков были заключены в лондонский Тауэр, но как отмечается в Анналах мэр и олдермены избежали наказания, ибо не поддержали открыто мятеж [Annals of Оxford, 1871: 238].
Университет и город вынуждены были уступить свои привилегии королю, но затем их вернули городу в урезанном виде, B то время kak привилегии университета существенно увеличивались [Рantn, 1972: 101]. Разрешение последствий бунта Дня Святой Схоластики в пользу университетской корпорации наложило отпечаток на ярко выраженное доминирующее влияние последнего в гражданских делах. Ректору предоставлялась полная ответственность 3a рыночную торговлю [The Mediaeval Archives, 1917:152-157]. Это означало, что власти университета стали контролировать одну И3 важнейших сфер городской экономики. Епископ Линкольна на год наложил на город интердикт и последующую епитимью, которая заключалась в том, что ежегодно в День Святой Схоластики мэр, судебные приставы и шестьдесят горожан обязаны посещать мессу в Церкви Святой Марии за упокой душ этих учёных и других убиенных в бунте. Каждый член этой городской делегации должен был платить пенни за мессу. Из этой суммы 40 пенсов должны идти na поддержку бедных студентов, а остальная деньги в пользу церкви Св. Мaрии [Aппals of Оxford, 1871: 239]. Эти события фактически привели к утверждению власти университета в Оксфорде. Однако бунт Дня Святой Схоластики ne закончился конфликтом между городом университетской корпорацией. Соперничество й борьба продолжались между университетской и городской корпорациями na протяжении всего средневековья, но уже не в таких острых формах.
Дальнейшие столкновения между горожанами и академическим сообществом произошли в Кембридже в 1371 году. В Анналах Кембриджа хронист пишет, что группа школяров поздним вечером ворвались в дома ряда горожан и побили их владельцев. Мэр послал бейлифов схватить напавших, но в полночь пришел ректор церкви в Илсннге - Роберт Ровенсдейл и Ричард Кроуленд с вооруженными школярами и бейлифы были серьёзно поколочены, что едва спасли СВОИ *3HИ [Annals of Cambridge, 1842:110-111]. Информацию об этом инциденте была отправлена в Суд Королевской Скамьи. Однако о его решении хронист не сообщает.
Длительная история конфликта предшествовала самому разрушительному сюжету в отношениях между университетским сообществом Кембриджа и городскими жителями, то есть бурным событиям, произошедшим в июне 1381 года во время крестьянского восстания под руководством Уота Тайлера [Сат, 1959: 8-12]. События в Кембридже характеризовались союзом между мэром, горожанами и крестьянами из графства, объединившимися для нападения на университет, его персонал и для захвата коллегиальной собственности, a также na монастырь Барнуолла. В Анналах Кембриджа сообщается, что 15 июня бейлифы и горожане по совету мэра отправились толпой в дом Томаса Хозелдена, который находился в 6 милях от города, где они соединились с крестьянами, а затем возвратились в Кембридж и пошли с мэром в Толбуф, где избрали Джона де Гранстре их капитаном и потребовали принести им клятву, сделав их полноправными горожанами. Около 10 часов вечера они снова собрались в Толбуфе и выпустили прокламацию об уничтожении дома Уильяма Вигмора, беделя университета, и разграбили его. Затем они отправились в колледж Сorриs Сhristi (Тела Христова), где разгромили апартаменты школяров, уничтожили книги, хартии, записи, принадлежащие корпорации, а в храме Св. Марии разбили сундук с университетскими документами. Далее они отправились в монастырь кармелитов взломали другой сyндuк, принадлежащий университету. На следующий день - 16 июня в воскресенье горожане и крестьяне огромными толпами ходили по окрестностям за предателями и приводили их в город. Здесь мэр, бейлифы, горожане и крестьяне потребовали от университета выдать им общую печать и печати каждого колледжа и восстановить все иХ привилегии и в будущем подчиняться и управляться по древним обычаям города во исполнении мэра, бейлифов и горожан. Далее они потребовали от мастеров и школяров сжечь их хартии, патенты, статуты и другие свидетельства университета на рыночной площади Аппаls of Cambridge, 1842:120-121]. Конечно, это был символический aкт, который разрушал юридические основы главенства университета в городской жизни.
В понедельник 17 июня, как сообщают Анналы, была представлена королевская прокламация, запрещающая всем лицам под страхом смерти любые тайные собрания и скопления. Мэр, бейлифы, горожане и общинники выразили открытое неповиновение этой прокламации, собравшись вместе огромном количестве na лугу Гренкрофт, a затем отправились к аббатству Барнуолл, где разграбили дом приора и унесли много деревьев и других вещей [Annals of Cambridge, 1842:120-121].
Таким образом можно отметить, что было совершено много актов мародёрства. Совершен налёта на Колледж Тела Христова и расхищение или сжигание его имущества и документов, а этот колледж являлся третьим но величине крупнейшим землевладельцем B ророде и сборщиком непопулярных рент; были нападения na дома различных горожан, в том числе на дом Роджера Гарлестонского, бывшего членом парламента от Кембриджшира с 1376 года, мировым судьёй, kak ррафства, Tak и ророда; разграбление университетской казны в Церкви Святой Марии и сжигание её архивов; нападение на Барнуоллский монастырь и т. п. [Сат, 1959: 11].
Восстание в Кембридже было подавлено вооружёнными отрядами под предводительством епископа Нориджа. Получив известия об этих бесчинствах, Генри ле Спенсер отправил туда 8 копейщиков и немного лучников, которые атаковали повстанцев, некоторых убили и схватили. Часть бунтовщиков из Норфолка и Суффолка, сообщают Анналы, разошлись по домам, дав клятву, что не возьмут оружие против короля[Annals of Cambridge, 1842: 121].
Уже 16 июня король отправил комиссию в Сент-Олбанс для расследования нападения на дом Томаса Хазелдена со стороны мэра и горожан Кембриджа, а 10 августа была отправлена комиссия в Ридинг во главе с Хуго ла Зуш для расследования нападения на университет, чтобы найти виновных и наказать их [Annals оf Сambridge, 1842: 122].
Для выяснения повреждений, нанесённых университету, монастырю Барнуолла и прочим отдельным лицам, понёсшим ущерб или потери от восставших, была назначена серия судебных разбирательств. Университет подал петицию в парламент с жалобой на мэра, бейлифов и общинников за беспорядки. 6 декабря было постановлено, что экс-мэр Эдмунд Листер и бейлифы должны были ответить перед парламентом[Annals of Cambridge, 1842: 122]. Отказ от привилегий, вырванный угрозами у университета колледжей, объявлялся парламентом недействительным и не имеющим силы, а мэру и бейлифам приказывалось палатой лордов передать привилегии города в руки короля как вынужденное соглашение[Annals of Cambridge, 1842: 123]. 13 декабря было направлено письмо короля новому мэру Ричарду Мейстерману, где объявлялось, что король будет сам управлять городом, забрав все его вольности и привилегии, а все доходы будут поступать в королевскую казну до следующего решения парламента[Annals of Cambridge, 1842: 124].
решения пaрламента [Annals of Cambridge, 1842: 124].
В 17 февраля 1382 году король дал новую хартию университету, по которой передал контроль за ценами на хлеб, вином и элем и надзор весов и мер в Кембридже и его окрестностях из юрисдикции города под юрисдикцию ректора университета, вместе со всеми карательными инструментами, необходимыми для принуждения [Annals of Cambridge, 1842: 124-125]. 1 maя 1382 т. были восстановлены королевской хартией права и вольности городской корпорации, за исключением тех, которые имели отношение к регулированию рыночной торговли [Annals of Сambridge, 1842: 124-125].
В этом отношении результат волнений в Кембридже в 1381 году перекликается с бунтом в День Святой Схоластики в Оксфорде в 1355 году. Кембриджский университет приобрёл несомненную силу в городе после 1381 года. также, как и Оксфордский университет достиг доминирующего влияния после бунта 1355 года. Дальнейшие раздоры ОСНОВНОМ разрешались меnее насильственными мерами, с большей готовностью прибегнуть K судебным тяжбам правительственным апелляциям [Рапtіn, 1972: 102].
В некоторых конфликтах в английских университетских рородах ne существовало отчётливого разграничения между академическим сообществом и городскими жителями. Борющиеся группы временами укомплектовывались смешанным составом представителей университета иЛи ророда. Иногда конфликты происходили внутри университетской корпорации. Например, в Анналах Оксфорда от 1389 г. отмечается вспышка насилия между Уэльсцами и ЮЖНЫМИ оксфордцами против северных оксфордцов. Как пишет хронист, это была борьба школяров против школяров. Северные грабили отели выходцев из Уэльса и выбросили их из города [Annals of Oxford, 1871: 235-236]. Обошлось 6e3 убийств и тяжелых увечий. По сути дела, это был Конфликт между представителями различных внутриуниверситетских группировок,
Подводя некоторые итоги, МОЖНО констатировать, что ОСНОВНОЙ причиной конфликтов между университетской и городской корпорациями в Оксфорде и Кембридже было усиление позиций академического сообщества и ущемление прав горожан. Эти процессы происходили с середины XIII в. в течение столетия при поддержке папской курии и в ещё большей степени со стороны королевской власти. Именно королевские хартии, выданные университетским корпорациям Оксфорда и Кембриджа, B значительной степени ограничивали права городских властей. В первую очередь это касалось экономических привилегий т.е. контроль за торговлей и сбором различных налогов. Такое положение, конечно, не устраивало горожан, а это в свою очередь приводило к кровопролитным конфликтам между городской и университетской корпорациями. Наиболее ярко они и проявились в упомянутых событиях середины XIV в. Поводом к бунту в День Святой Схоластики послужила пьяная выходка школяров, которая привела к таим трагическим последствиям - смерти десятков человек разграблению имущества университетских колледжей. Однако городские власти во главе с мэром оказались на одной стороне с руководством университета. События же в Кембридже в 1381 г. происходили на фоне крестьянского восстания. Это в свою очередь повлияло на специфику событий в данном городе, где муниципальные власти во главе с мэром оказались инициаторами бунта горожан. Следует отметить, что в том и другом случае горожане обращались 3a помощью крестьянам соседних деревень, а это, конечно, обеспечивало значительный численный переves над академическим сообществом. Последствия же для городской корпорации и университетской Оксфорда и Кембриджа были одни и те же. Такая ситуация в английских университетских рородах B значительной степени отличалась от той, что была в Европе в этот период. Университеты в Оксфорде Кембридже достигли своего могущества благодаря особенностям политического развития страны во второй половине XII – XIV вв. Этому способствовало и появление парламента. Кроме того, органы государственного управления нуждались в грамотных кадрах, которые им могли поставлять университеты, а \это обстоятельство тоже было B пользу. Твердая последовательная поддержка университетских корпораций со стороны королевской власти в противоборстве с городскими муниципалитетами Оксфорда и Кембриджа способствовала B дальнейшем урегулированию споров мирными средствами и таких кровавых столкновений больше не происходило.
Список Источников и Литературы
Гусева М.А. Город Кембридж и университет: к истории отношений (на примере XIV в.) // Аграрный Вестник Верхневолжья N 1.
C.82-84 2. Гусева M.A. Контрольно-полицейские полномочия городских властей Кембриджа и университета в XIII веке, 2014 // Вестник САфУ: Архангельск, No 1.
С.11-14 3. Гусева М.А. Отношения города и университета Кембриджа в XII-XIV веках (вопрос о разделении властных полномочий) / Культура, наука, образование. Материалы IV Всероссийской научно-практической конференции. Нижневартовск: НГУ, 2015. С. 98-100
